Каникулы 1970 рассказы старый знакомый

5 рассказов, с которых надо начинать читать Булгакова • Arzamas

рассказ, Перед зимними каникулами учительница истории предложила своим доме в старом пионерском лагере, в котором провел все свои летние каникулы? Уже знакомый читателю по "Реабилитации" экипаж космодесантников отправляется на очередную встречу с внеземным разумом. В первый том вошли повесть «Ленька Пантелеев» и первые рассказы. спросил Иван Адрианович, и Ленька похолодел, увидев знакомый ему дикий .. Устроили из табуреток и стульев фургон, завесились старым маминым В училище Ленька вернулся перед самыми рождественскими каникулами . Главный герой рассказа получил в подарок на свадьбу чудодейственную икону от своей бабушки. .. рассказ, старым знакомым геологом Бегловым, который неожиданно заявил, что знает его как Агасфера из созвездия В школе дали задание на каникулы - совершить необычное путешествие.

Женихов у нее было много, выбор был большой, и незачем ей было идти за этого темнобрового казачьего офицера. Александра Сергеевна тоже воспитывалась в купеческой семье. Но как не похожи были эти семьи! Как будто не в одном городе и не в одной стране жили. Как будто на разных языках говорили.

Дома было всегда весело, шумно, оживленно. Даже мачеха, злая, как и все мачехи, не могла отравить этого вечного праздника. Даже с мачехой ладила Шурочка: В гимназии Шурочку обожали, приказчики в магазине влюблялись в нее, дарили ей вскладчину букеты; цветы не успевали вянуть в маленькой Шурочкиной спаленке. Отсюда, из этой благоуханной оранжереи, смотрела она на мир, и ей казалось, что мир этот прост и прозрачен и что очень легко и приятно ступать по его прямым дорогам.

И жизнь не противоречила. Жизнь давала ей больше, чем ей полагалось, и расстилала перед ней половички, по которым и в самом деле шагалось легко, мягко и бесшумно. Талантами Шурочка не блистала, а кончила гимназию с серебряной медалью. Красотой не славилась и кокетством не отличалась, а покоряла сердца не на шутку, так что за одно лето на даче в Шувалове два студента и один коммерсант-петровец стрелялись из-за.

Но и тут, как и всюду, судьба берегла Шурочку: Жизнь была веселой — веселее не выдумаешь. Танцы, балы, благотворительные вечера, загородные поездки, любительские спектакли, пикники, опять танцы, опять вечера… Немудрено, если Шурочка и заскучала от такого веселья. И может быть, тем и понравился ей Иван Адрианович, двадцатый по счету жених, что не был он похож на других: А в летний безоблачный день и черная туча может порадовать.

Александра Сергеевна не задумывалась. Да и некогда уже было задумываться, пришла пора выходить замуж, без конца отказывать женихам было. И вот она покинула отцовский дом и переехала к мужу!

И — словно дверь захлопнулась за ее спиной. Там, за дверью, остались и смех, и цветы, и французские водевили, и загородные пикники, и веселые вечеринки с легким вином и студенческими остротами… Словно в погреб, вошла она в эту чужую, не похожую на другие квартиру, где пахло грибами и сургучом, где хозяйничала суровая мужнина нянька, где даже в солнечный день было пасмурно и тоскливо, где даже иконы были какие-то необыкновенные — страшные, темные, с желтыми, исступленными ликами… И черная туча, которая поманила ее своей прохладой, разразилась такой грозой, таким неожиданным свинцовым ливнем, о каких Александра Сергеевна и в книгах не читала.

Муж, с которым она не сказала до свадьбы и десяти слов, не открылся ей и после свадьбы. Очень скоро она решила, что он — плохой человек: Она не могла думать иначе, потому что человек этот научил ее плакать: При всем своем ангельском характере, она не могла и приспособиться к мужу, найти с ним общий язык.

Мешали ей молодость, неопытность, а чаще всего — просто страх. Ведь случалось, что она не могла выговорить слова в присутствии мужа. Иван же Адрианович, который по-своему любил жену, не мог объясниться с ней — из гордости, из упрямства, а также и потому, что с некоторых пор он действительно стал и грубым, и злым, и жестоким… …Но всегда ли и со всеми ли был этот человек таким?

Все ли хорошее было убито в нем жизнью, средой, пристрастием к водке? Неужели в этой больной душе не осталось ничего, кроме черствости и жестокости? За что же тогда так страстно любил, так горячо обожал его Ленька? Было в этом большом, сильном и неудачливом человеке много такого, за что ему прощали грехи даже враги его и недоброжелатели.

Иван Адрианович был честен. Именно поэтому, вероятно, он никогда не мог научиться торговать. Даже маленькая неправда приводила его в ярость. Сам неподкупно-прямой, правдивый, расточительно-щедрый, он не терпел ни малейшего проявления фальши, скупости, низкопоклонства. Был у него школьный товарищ Шаров. Много лет они дружили. Но как-то раз подвыпивший Шаров признался, что постоянно носит в кармане два кошелька: Иван Адрианович выслушал его, помолчал и сказал: Иван Адрианович не ответил, встал и вышел из комнаты.

Смущенный Шаров посидел, допил рюмку и ушел. С тех пор они никогда не встречались. Однажды, когда Ленька был еще совсем маленький, возвращались они с отцом из бани. Дело было поздней осенью, уже выпал снег. На Фонтанке у Египетского моста подошел к ним полуголый, оборванный, босой парень. Иван Адрианович посмотрел на молодое, распухшее и посиневшее лицо и сердито сказал: Ленька стоял рядом с отцом и с ужасом смотрел на совершенно лиловые босые ноги этого человека, которые, ни на минуту не останавливаясь, приплясывали на чистом белом снегу.

В Обуховскую попадешь, там тебя согреют — в покойницкой. Парень все еще стоял.

Mosfilm – Wikipedia

Иван Адрианович сунул руку в карман. Там оказалась одна мелочь. Он отдал ее всю парню и пошел. Парень стоял на том же месте, считал на ладони деньги. Голые плечи его страшно дергались. Потом расстегнул свою новенькую синюю бекешу, скинул ее с себя и набросил на голые плечи безработного.

А Ленька весь день ходил счастливый. Он сам не понимал, почему ему так хорошо, но весь день он боролся с желанием пойти к отцу, кинуться ему на шею, крепко расцеловать его, сказать ему, как горячо он его любит. И вообще любил ли он кого-нибудь из близких — жену, мать, приятелей? Ответить на этот вопрос мальчик не мог. Но то, что отец был способен на большую, сильную любовь, он.

Была в жизни этого человека привязанность, глубокая, трогательная и нежная. Отцова нянька Лизавета умерла за два года до появления Леньки на свет. Он знал, что женщина эта, о которой никто, кроме отца, никогда не сказал доброго слова, вынянчила и вырастила Ивана Адриановича. Портрета этой женщины в доме не было, Ленька никогда не видел ее и не мог видеть, но почему-то в памяти его и до сих пор хранится ее образ: Отец редко брал его куда-нибудь с.

Ленька удивился еще. Отец никогда не ходил в церковь, никогда не ездил на кладбища — на могилы родных. Усаживаясь в санки извозчика, он коротко приказал: Оттуда и седока не подберешь. Хорошо помнится Леньке этот мягкий, морозный день, окраинные питерские улочки, фабричные трубы, гудки паровозов на Варшавской дороге. Долго они блуждают с отцом по заснеженным кладбищенским дорожкам. На широких восьмиконечных старообрядческих крестах сидят черные галки. В кустах бузины попискивают какие-то крохотные птички.

Хорошо пахнет снегом, от тишины и безлюдья слегка замирает сердце. Отец останавливается, снимает шапку. За чугунной решеткой — небольшой черный памятник. Наверху его маленький золоченый крестик, а под ним, на побелевшей от инея лабрадоритовой глыбе — три слова: Он не узнает. Какое у него мягкое, милое, доброе и помолодевшее лицо! У Леньки у самого начинают дергаться губы. С кладбища поехали домой. Здесь они с Ленькой долго бродили по разным отделам и этажам.

Отец выбирал себе галстук и запонки, купил матери брокаровских духов, а детям — маленькие, похожие на бутылочки кегли. Потом с этими покупками пошли в ресторан, который помещался тут же, в одном из этажей магазина. Ленька никогда еще не был в ресторане. Все его здесь удивляло и занимало. И стриженные под машинку официанты в черных, как у кинематографических красавцев, фраках. И блеск мельхиоровой посуды. И особые, острые запахи ресторанной кухни, смешанные с запахами сигар и винного перегара.

Ленька пил фруктовую ланинскую воду из маленькой, как кегля, бутылочки, а отец — шустовскую рябиновку. Ленька уже разбирался в этих вещах, он видел, что отец заказал вина слишком много: С мороза отец быстро захмелел; сначала он шутил и посмеивался над Ленькой, потом вдруг сразу стал мрачный. От мягкого и добродушного выражения на его лице ничего не осталось.

Мультики: Незнайка учится

Он пил рюмку за рюмкой, закусывал черным хлебом, думал о чем-то и молчал. Ленька не заметил, как за соседним столом появилась компания офицеров. Это были все молодые люди в красивой форме гвардейских кавалергардов. Офицеры пили шампанское, чокались, провозглашали тосты. Один из них, совсем молоденький, с белокурыми, закрученными кверху усиками, поднялся с бокалом в руке и громко, на весь ресторан, объявил: За здоровье государя императора!. Иван Адрианович, который тоже в это время держал в руке налитую рюмку, повернулся на стуле, прищурился и насмешливо посмотрел на молодого кавалергарда.

При этом он как-то чересчур громко кашлянул или хмыкнул. Все вокруг один за другим поднялись, а он сидел.

5 рассказов, с которых надо начинать читать Булгакова

Больше того — он не стал пить, а поставил рюмку — и даже отодвинул ее на самую середину стола. Из-за соседнего стола выскочил другой офицер. Сию же минуту встать! Иван Адрианович с грохотом отодвинул стол. Он успел увидеть, как офицер замахнулся на отца, как отец поймал его руку… Что произошло дальше, он плохо помнит.

Несколько человек накинулись на отца. Ленька видел, как Иван Адрианович схватил со стула тяжелый пакет с кеглями и поднял его над головой. Он слышал звон, грохот, женский плач… В нос ему ударил острый запах духов. На несколько секунд он увидел лицо отца. Щека и висок у него были в крови.

Мальчик плакал, метался, хватал кого-то за руки… Что было дальше и как они добрались домой, он не запомнил. Смутно помнится ему, что ехали они на извозчике, что отец обнимал его и плакал и что от него остро, удушливо пахло водочным перегаром и гиацинтами. Наверно, это пахли раздавленные в свалке брокаровские духи. Ночью Ленька долго не мог заснуть. Где он пропадал это время — Ленька так и не узнал. Впрочем, это и раньше бывало. Леньке было пять лет, когда мать его заболела. Это было нервное, почти психическое заболевание.

  • Читать онлайн "Старый знакомый" автора Шейнин Лев Романович - RuLit - Страница 1

Длилось оно шесть с половиной лет. У матери болели зубы. А трех тигров, лающих в унисон? А льва, ходящего на передних лапах, высоко задрав хвост с кистью на конце? Белые медведи играли в чехарду с леопардами, а потом даже мяукали и тигры вторили им громким лаем.

Грубин сначала даже заподозрил какой-то фокус, слуховую иллюзию, но видно было, как звери разевали пасти и звуки доносились именно с арены. В конце аттракциона Сидоров приказал белому медведю пройти по проволоке и тот выполнил этот номер и спрыгнул вниз, перевернувшись в воздухе.

Зал был потрясен искусством дрессировщика и многие решили прийти в цирк еще раз, чтобы полюбоваться невиданным зрелищем. Даже те, кто бывал в цирке в крупных центрах, никогда не видел такого искусства. После представления Грубин пытался поймать Сидорова. Он хотел лично поблагодарить его за доставленное удовольствие. Для этого он спустился вниз, вышел на улицу, под ветер и дождь, зашел за забор, окружавший фургоны труппы и долго стоял за первым из них, глядя, как суетятся служители и Сидоров, загоняя зверей по клеткам.

Сквозь шум дождя и ветра слышно было, как лают и мяукают медведи и тигры. В окнах фургонов горели огни. Откуда-то потянуло жареной картошкой. Голоса на площади стихали - последние зрители расходились по домам. Сидоров все не освобождался, давал распоряжения - его стройная подтянутая фигура мелькала у клеток. Совсем рядом в темноте между фургонами мужской голос произнес: Там живут мои старики.

Я тебя с ними познакомлю. Ты им наверняка понравишься. А потом нам никогда не быть в одном номере. Я смогу прокормить. Я не могу девчат подводить. Сначала Грубин решил почему-то, что некто объясняется в любви милой Тане Карантонис. Но потом, из слов девушки понял, что это одна из воздушных гимнасток. А когда влюбленные вышли на свет, Грубин понял, что не ошибся. Он сильно помолодел без грима и оказался не рыжим, а брюнетом.

Клоун обнимал гимнастку за талию и когда они проходили мимо, Грубин вжался в тень фургончика, - очень неудобно было, что забрался без спросу и подслушивает: Грубина они к счастью не заметили.

Грубин взглянул снова в сторону клеток под навесом. Сидорова там не. Ну вот, сказал он себе, пропустил человека. Дальше стоять было бессмысленно. Грубин вышел на скользкую тропинку между фургонами, подошел к клеткам поближе. Хоть бы один служитель остался! Лишь звери возятся перед сном, обмениваются впечатлениями о прошедшем дне.

Грубин оглянулся и, если бы не полумрак, рассеиваемый лишь одной лампочкой у клеток, видно было бы, как он покраснел. Она была в куртке и темных брюках, плечи куртки потемнели от воды. Рассказ о себе Каждый писатель приходит в литературу своим путем, Моя литературная судьба сложилась за следовательским столом. И сегодня, 25 марта года, когда мне стукнуло, увы, пятьдесят, я вспомнил о том, как все это началось.

Вспомнилась мне Москва года и тот студеный февральский день, когда меня, комсомольца, студента Высшего литературно-художественного института имени В. Брюсова, зачем-то срочно вызвали в Краснопресненский райком комсомола. Москва года, Москва моей юности, никогда не забыть мне тебя!. Удивительное это было время, и удивительной была та Москва. А в городе, невесть откуда и черт его знает зачем, повылезла изо всех щелей всяческая нечисть — профессиональные шулеры и надменные кокотки, спекулянты с воспаленными от алчности лицами и элегантные, молчаливые торговцы живым товаром, бандиты с аристократическими замашками и бывшие аристократы, ставшие бандитами, эротоманы и просто жулики всех оттенков, масштабов и разновидностей.

Появились первые иностранные концессии — лесные, трикотажные, карандашные. Осипов — заведующий орготделом райкома — только загадочно ухмыльнулся в ответ на мой вопрос и сказал, что мне на него ответит Сашка Грамп, секретарь райкома. Мы вместе прошли в кабинет Грампа, которого я, будучи членом райкома, хорошо. Серьезный разговор… Я сел против него, и он рассказал, что есть решение московского комитета комсомола о мобилизации группы старых комсомольцев на советскую работу.

Меня, члена комсомола с года, включили в их число. Только какое отношение это имеет ко мне?